Драконы Перна: Долгий Интервал

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Драконы Перна: Долгий Интервал » Обитель творцов и их муз » Второй конкурс литературного творчества "Взмах драконьего крыла"


Второй конкурс литературного творчества "Взмах драконьего крыла"

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Итак, сегодня самый подходящий день для начала конкурса "Взмах драконьего крыла", посвящённого миру Перна! На сей раз форма произведения не ограничивается ничем - это может быть стихотворение, песня, рассказ, повесть, роман, эссе, публицистика, очерк, рецензия, литературный обзор - в общем, всё, что душе угодно! Сочиняйте, творите, вдохновения Вам и не забывайте, что все произведения посвящены светлой памяти Энн Маккефри!
P.S. Работы принимаются вплоть до 23 февраля.

0

2

Ну что ж, тогда я начну. :) Маленький вопрос - работа принимается только одна?.. С нетерпением жду ответа, а пока - мой первый рассказ по Перну. Я не люблю перекликаться с оригинальной историей, поэтому запихнула свой фанфик куда-то в "темные времена" истории, и из цикла Энн МакКеффри можно встретить лишь термины да некоторые географические названия. Вот так.

                                                                      ДРАКОН ВЫБИРАЕТ
                                  http://images.vfl.ru/ii/1353553990/4629f603/1250344.jpg
Силант.
Ее зовут… Силант.
Короткое, звучное слово разрушило царившую доселе пустоту.
И маленькое существо впервые открыло глаза.
Темно… вернее сказать, не совсем темно – откуда-то со спины пробивалось едва различимое красноватое сияние, но, как она ни старалась, никак не могла повернуть голову, чтобы разглядеть его источник, и в конце концов ей это просто наскучило – сладко зевнув, малышка еще туже свернулась в плотный клубочек и погрузилась в сладкую дремоту. Но она не уснула – ее новорожденный разум мягко выскользнул за пределы ее тесного темного мирка, чтобы, подобно воде, разлиться вокруг, и Силант прямо-таки задохнулась от восхищения, едва ощутив их всех рядом – множество тихих мелодий, касающихся ее разума, множества таких же, как она, живых существ, что находились тут, совсем рядом… она не была одинока! И, издав беззвучный, но от этого не менее радостный писк, она тут же бросилась навстречу одному из этих разумов, готовая слиться с ним в единое целое, утопить в океане своей любви… но почти тут же, испуганно всхрипнув, она отшатнулась прочь.
Не то!
Чужая песня, гулкая и басовитая, звучала совсем не так, как ее собственная мелодия, яркая и звенящая, точно птичья трель, и даже сама мысль о том, что ей придется всю жизнь звучать вместе с искажающей ее музыкой… Силант невольно вздрогнула всей шкуркой, после чего, с трудом успокоившись, вновь выбралась наружу, на этот раз уже не пытаясь стать единым целым с каким-то из находящихся рядом умов, ограничиваясь лишь бережными, легкими касаниями – так касаются друг друга незнакомцы, чтобы привлечь внимание – и этого вполне хватало, чтобы, в очередной раз вздохнув, разорвать паутинную ниточку связи с чужим разумом, вновь став самой собой – одинокой маленькой душой, ищущей свою недостающую половину. Она успела, должно быть, обследовать не меньше десятка соседних сознаний, прежде чем почувствовала, что больше уже не может, и, отгородившись от всех остальных непроницаемой мысленной стеной, погрузилась в свое собственное «я», чувствуя себя немного опечаленной – но от того не потерявшей и крупицы питающей ее надежды.
«Найду, - оформилась в ее голове смутная мысль, - Найду. Потом».
Разве можно было не найти?..
Что-то коснулось ее. Что-то теплое. И твердое. Не открывая глаз, она высунула из пасти кончик языка, пробуя воздух на вкус, но тщетно – ничего, кроме знакомого ей до мелочей влажно-теплого запаха она не учуяла. А потом прикосновение повторилось, и на этот раз она даже сумела уловить отзвук чьих-то мыслей – чьих-то странно ясных и глубоких мыслей, в которых… в которых тоже звучала тихая музыка! Встрепенувшись всем своим маленьким тельцем, Силант подалась навстречу этому новому разуму, нежно пропев всего несколько аккордов своей собственной мелодии, однако, мгновение спустя, она грустно отодвинулась в сторону: снова не то! Этот разум не принадлежал Ей – той, единственной, встречи с которой так желала ее душа, и потому ей осталось лишь устало закрыться вновь, раз за разом отталкивая от себя чужие – совершенно чужие ей мысли! Кажется, незнакомое существо, которому уже никогда не быть ей другом, это поняло – во всяком случае, какое-то время спустя оно перестало ее трогать и отошло, а Силант, сама поражаясь своей храбрости, чуть приспустила полог над разумом и осторожно покинула свое убежище, деликатно коснувшись этих, новых сознаний, появившихся рядом. Она чувствовала, как живые существа, спящие рядом с ней, заинтересованно внимают касающимся их мыслей, таких же чистых и прекрасных, как те, первые – но среди них не было Ее мыслей, не было той же нежной мелодии, которую пела она сама… Грустно.
«Найду, - упрямо повторила она самой себе, - Нужно подождать. Не время еще. Будет время – будет Она. Я найду. Обязательно».
Надо. Искать. Сейчас.
Силант резко проснулась, как будто кто-то ткнул ее под ребра.
Надо! Искать! Сейчас!
Маленькая пасть, уже наполненная острыми, как ножи, зубами, чуть приоткрылась, и малышка с силой сглотнула, стараясь успокоиться – хотя сердце все равно отбивало бешеный ритм, а яркие, как самоцветы, глаза переливались всеми оттенками радуги, демонстрируя полную палитру чувств. Она чувствовала, как слегка вибрируют стенки ее ставшего невероятно тесным мира, слышала низкое гудение, доносящееся снаружи – гудение, от которого дрожала каждая частица ее тельца, колебался спертый воздух, трепетала само ее существо, и некий темный, невообразимо древний инстинкт просыпался в маленькой душе, подсказывая ей, что настало… настало время искать Ее. Искать. Сейчас!
И, уперевшись плечами, она изо всех сил нанесла удар головой.
От боли у нее мало что слезы из глаз не брызнули, но, тем не менее, она продолжала наносить удар за ударом, пока в толстой скорлупе не появилась первая длинная трещина, а за ней вторая, третья… С немыслимым упрямством Силант продолжала бить в одну и ту же точку, пока ее нос, а там и голова не смогла пробиться наружу – навстречу яркому свету, свежему воздуху и звенящей песне, от которой дрожала сама земля! Рядом с ней раскалывались и лопались другие, оказавшиеся не такими уж несокрушимыми, темницы, а наружу, пища и свистя, вываливались на горячий золотистый песок разноцветные существа – точно такие же, как и она сама, поэтому, едва переведя дух, Силант с новыми силами бросилась на приступ, кроша пятнистую скорлупу, пока, наконец, яйцо, в котором она была заключена, не разлетелось на куски, и слепящее солнце, льющее откуда-то сверху, не вспыхнуло на ее влажной коже радостной зеленью. Звуки, запахи, цвета и блики – все это ворвалось в ее голову, подобно урагану, и маленькая самочка, приподнявшись на разъезжающихся задних лапках, заверещала во все горло, хлопая влажными крылышками. Ее глаза искрились и переливались, когда она, поворачивая голову во все стороны, разглядывала высокие каменные стены и карнизы, заполненные сидящими на них громадными существами – синими, коричневыми, бронзовыми… и зелеными – как она сама! А еще там были другие создания – меньше, тоньше, с очень бледной – наверное, нездоровой – кожей, что смотрели на сгрудившихся внизу малышей со смесью восхищения и радости. Силант некоторое время разглядывала их, но потом, требовательно запищав, она заковыляла по горячему песку, бросаясь то туда, то сюда – в поисках нужного ей разума. Она видела, как другие птенцы находили свою пару – среди тех самых бледнокожих созданий, казавшихся еще светлее из-за надетых на них белых шкур – но, сколько она ни звала, нужная ей мелодия не спешила достигать ушей. Один маленький бронзовый даже зашипел на нее, когда она, жалобно свирища, подошла слишком близко, но его друг – высокий, с темными курчавыми волосами – остановил его, обняв за шею и мягко уговаривая не сердиться на глупую зеленую. Впрочем, этого Силант уже не слышала – спотыкаясь и смешно подпрыгивая, она направлялась к другим одетым в белое фигуркам, не переставая призывно свистеть и заглядывать в странно плоские лица, полные страха, ожидания и возбуждения. Сразу несколько из них шагнули ей навстречу, их глаза светились восторгом, и маленькая Силант, запищав, изо всех сил заторопилась к ним, но почти тут же споткнулась, упав носом в песок, а когда поднялась, жалобно шмыгая, то увидела лишь согнутые спины, окружившие возмущенно кричавшего коричневого малыша, который отталкивал протянутые к нему руки и все пытался пробиться дальше. Силант тоже обошла их стороной, уже не пытаясь дотянуться до них своим мысленным зовом – ведь Она, какой бы она ни была, ни за что не обошла бы ее, вместо этого бросившись к какому-то там коричневому!
Она должна искать! Дальше!
                                                                      *   *   *   *   *
Постепенно все претенденты разбирали своих дракончиков, но пять девушек, стоявшие рядом с огромным золотым яйцом, едва обращали на них внимание. Мать нового поколения, великолепная Илита, свирепо раздувала ноздри и угрожающе шипела, ее глаза, обычно похожие на тихие горные озера, сейчас больше напоминали раскаленные угли, и девушки предусмотрительно держались подальше от разъяренной королевы, дабы ненароком не попасть под удар. Судя по лицам троих из этих «счастливиц», сейчас они мечтали очутиться как можно дальше отсюда и от рычащего монстра, беснующегося рядом в попытках защитить свое бесценное сокровище, но две девушки – пухлая блондинка с поразительно синими глазами и она сама, Марика из Форт Холда – сохраняли спокойствие, терпеливо дожидаясь своего часа. Блондинка – кажется, ее звали Тиона – слегка переминалась, и, едва взглянув на ее ноги, можно было понять, почему – с такой ли белой, холеной кожей босиком стоять на раскаленном песке! Марика едва удержалась от презрительного фырканья – она, дочь простого холдера, с малых лет привыкла бегать босиком и по земле, и по камням, так что ей ложе Площадки Рождений казалось теплым, но не более того.
«Еще не хватало, чтобы эта леди, - последнее слово она продумала почти насмешливо, - потребовала, чтобы ей принесли обувку… либо сама не отправилась на ее поиски! В таком случае у бедной маленькой королевы просто не останется выбора, и тогда новой золотой всадницей стану я!»
Госпожа Вейра… не хотелось сознаваться, но ей нравилось, как это звучит. И уж куда больше ей нравилась перспектива из забитой Мари-побегушки стать леди Марикой, всадницей дракона! Больше не работать в поле, не хлопотать по дому, не приглядывать за младшими братишками – гордо парить в небесах верхом на могучем крылатом звере с самоцветными глазами, жечь Нити с помощью огнеметов, а однажды, быть может, даже стать хозяйкой собственного Вейра! Марика почувствовала, как от волнения у нее щекочет в животе, но, сосредоточившись, загнала ненужные ощущения поглубже. Косой взгляд на трех девушек, скучковавшихся на краю песчаного возвышения, придал ей храбрости, и Марика гордо расправила плечи, чувствуя на своей спине пристальный взгляд К'рана – всадника синего Нарита. Именно К'ран и привез ее в Вейр, дабы она попыталась Запечатлеть юную королеву.  Синий всадник совершенно не собирался участвовать в Поиске, но, едва увидев голоногую малышку, запросто беседовавшую с его драконом, тут же предложил ей отправиться в Вейр. Родители, едва услышав об этом, мало что дар речи не потеряли, а вот сама Марика распрыгалась от счастья – и, разумеется, сразу же согласилась. Да и какая девчонка двенадцати лет от роду поступила бы иначе, отказавшись от возможности полетать на драконе и встать в одном ряду с детьми благороднейших и древнейших из родов Перна! Даже если ей не удастся Запечатлеть… Но нет, нет, о чем это она?! Она обязательно Запечатлеет королеву!
«Королева – это я?»
Робкий голос, раздавшийся в ее голове, заставил Марику невольно вздрог-нуть и посмотреть на Тиону.
- Ты что-то сказала?
- С чего бы это? – та поджала губы, как будто съела что-то кислое, и Марика поняла: точно не она. У нее и голос был совершенно другой, совсем не похожий на эту звонкую, трепещущую трель. К тому же, одна из девочек вскрикнула – золотое яйцо наконец-то покачнулось, и девушка тут же забыла о каких-то там голосах, сосредоточившись на заветной сияющей скорлупе. Маленькая королева явно очень хотела поскорее выбраться наружу, и яйцо раскачивалось все сильнее, пока не плюхнулось набок, все еще продолжая подрагивать. Длинная, удивительно ровная трещина проползла через всю его поверхность, а потом еще, и еще одна, пока, наконец, пробоина не стала достаточно широкой, чтобы в ней можно было увидеть кончик ослепительно-золотого крыла, которым новорожденная пыталась раздвинуть стенки своей темницы. Марика и Тиона одновременно подались вперед, буквально пожирая глазами юную королеву, тогда как остальные девушки отпрянули. Нет уж, не видать им королевы драконов, как собственного затылка – и это совершенно естественно!
«Королева драконов – это же не я, правда?»
На этот раз в звонком младенческом голосе послышалось что-то, похожее на разочарование, и Марика, сама не отдавая себе отчет, вслепую протянула руку назад, чтобы утешить глупого ребенка, каким-то чудом пробравшегося на Площадку Рождений, но вместо растрепанных волос ее рука наткнулась на что-то мягкое, что-то нежное, чуть-чуть влажное, которое тут же захотелось погладить и приласкать… и потребовалось еще четыре, нет – пять гулких ударов сердца, чтобы Марика, наконец, осознала произошедшее.
«Меня зовут Силант, - раздался в ее сознании чуть-чуть смущенный голос, - И… я очень, очень голодна! Ты меня покормишь?»
- Нет, - еле слышно простонала Марика, так, что ее не услышала даже Тиона, буквально нависшая над раскалывающимся королевским яйцом, - Нет, нет, нет! Так не должно быть! Нет!
И в этот же момент скорлупа разлетелась на осколки, и маленькая королева вырвалась на волю, поэтому дружный гул бронзовых драконов заглушил голос Марики и оглушительное верещание новорожденной золотой драконочки, что, едва поднявшись на ноги, тут же бросилась к претенденткам. Давешняя троица тут же завизжала, будто их резали, и бросилась врассыпную… это явно было большой ошибкой. Марика не вполне поняла, каким образом, но маленькая королева будто бы преобразилась, и из беспомощного, неуклюжего птенца тут же превратилась в охотящуюся хищницу, что с поразительной скоростью бросилась следом за улепетывающими девушками, пытаясь их изловить, пока ей это все же не удалось – но, едва коснувшись девушки, королева почти брезгливо отбросила ее в сторону, мало что не сломав ей позвоночник, и тут же помчалась дальше, словно бы и не заметив, что ее когти оставили на теле бедняжки глубокие раны. Вид крови, судя по всему, лишил остальных девушек последних крупиц мужества, и одна из них, взмахнув руками, не нашла ничего лучшего, кроме как грохнуться в обморок… но, судя по всему, это ее и спасло – не обратив на нее внимание, юная королева бросилась к следующей девушке. Этого Марика уже просто не выдержала – закричав, она кинулась наперерез, и успела-таки отшвырнуть девушку в сторону, так что тяжелая клиновидная голова ударила в ее живот, и в следующее мгновение она уже оказалась погребена под внушительных размеров золотой грудью, припечатавшей ее к земле не хуже каменной скалы!
Кажется, королева даже не заметила ее присутствия, продолжая пронзительно вопить, и одна из ее огромных лап опустилась прямо на плечо девушки… но задыхавшаяся под тяжелой тушей Марика смогла лишь беззвучно разевать рот, в бесплодных попытках спихнуть с себя бестолково ворочающуюся драконочку…
…А потом…
…а потом ее сознание затопила такая ярость, что и представить себе было нельзя! Спина выгнулась, точно стальная пружина, пальцы скрючило, подобно когтям, а зубы оскалились, готовые бить и разить… Краем сознания Марика уловила какой-то странный звук – резкий, пронзительный визг – и ей потребовалось еще несколько мгновений, чтобы понять: это не ее голос. Ее человеческие легкие не вместили бы столько воздуха, ее слабые связки не сумели бы извлечь такой вопль, полный злобы и боли – и уж точно она не сумела бы своими силами заставить придавившую ее королеву, все еще пытающуюся подняться на ноги, перекувырнуться через спину и отлететь в сторону, позволив полураздавленной девушке наконец-то вдохнуть полной грудью!
«Тебе больно! Тебе плохо!» - хлестали ее сознание чьи-то гневные мысли, похожие на раскаленные кнуты, и, неуклюже приподнявшись, Марика замерла от ужаса и изумления: новорожденная королева, съежившись, дрожала, прижавшись к обнимающей ее Тионе, и огромная Илита, незнамо как вновь оказавшаяся на возвышении, прикрывала дочь полураспущенным крылом, отгораживая ее от крошечной зеленой драконочки, которая грозно шипела, точно надеясь напугать свою огромную мать, что, если б захотела, вполне бы могла одним ударом когтя навеки отправить ее в Промежуток… От этой мысли, пусть и совершенно дикой, Марика вмиг забыла о своей боли и попыталась вскочить, но безуспешно – в глазах у нее потемнело, и девушка упала бы носом прямо в песок, если бы чья-то крепкая рука не поддержала ее под локоть.
- Держись, Марика! – словно бы сквозь сон, донесся до нее знакомый голос, и К'ран, тихо ругаясь сквозь зубы, уже хотел спрыгнуть прочь с песчаного холма, чтобы унести девушку прочь, но, словно бы почувствовав его намерения, зеленая драконочка обернулась – и, мгновенно забыв о своем желании поквитаться с золотой королевой, с жалобным верещанием бросилась к синему всаднику так быстро, как только позволяли ей ее короткие ноги. Услышав ее призыв, Марика со стоном протянула руки к своему дракону, и К'ран, помедлив, все же аккуратно опустил ее на песок, так, чтобы девушка смогла обнять самочку.
- Глупенькая моя, - еле слышно шептала Марика, оглаживая удивительно мягкую, шелковистую шкурку, казавшуюся ей столь же прекрасной, как густая древесная крона, сквозь которую просвечивают яркие лучи солнца, - Почему?.. Почему ты выбрала именно меня? – но маленькая драконочка не спешила отвечать, продолжая счастливо курлыкать, прижимаясь к своей долгожданной всаднице. Она могла бы простоять так долго… вечно! – но тут в животе у нее громко заурчало, и в тот же миг Марика поняла: да ведь она голодна! Она безумно, зверски, просто чудовищно голодна! Зеленая самочка, подтверждая эти ощущения, беспокойно засвистела, вращая яркими фасеточными глазами, и девушка, вскинувшись, встала на ноги. К'ран, кажется, без слов понявший ее стремление, тут же протянул ей руку, которую Марика с благодарностью приняла, хотя вторая ее ладонь не покидала мягкого загривка… Силант. Да, Силант!
«Меня так зовут, - проурчала драконочка, ковыляя следом и стараясь не отставать, - Но я так ужасно хочу есть…»
- Сейчас мы тебя накормим, - пробормотала Марика, лихорадочно прикидывая, как бы побыстрее добраться до чаши Вейра, - Там есть еда. Много еды!
- Тебе не обязательно говорить это все, Марика, - заметил К'ран, и в голосе его девушка не услышала и капли осуждения по поводу того, что она запечатлела всего лишь зеленую, - Она все равно тебя услышит.
«Я всегда буду тебя слышать, - с готовностью подтвердила его слова Силант, - А большой синий этого, в кожаной одежде…»
«Нарит. Синего дракона зовут Нарит. А это – К'ран, его всадник… Ты и вправду меня слышишь?»
«Я так долго ждала, чтобы тебя услышать! Как же я не могу теперь тебя не слышать?» - кажется, Силант искренне удивил ее вопрос.
«И теперь ты будешь со мной… всегда?»
«Разумеется! – драконочка попыталась фыркнуть, но это у нее плохо вышло, - Я – твоя, а ты – моя, и этого уже никто не изменит. Но я так долго просидела в этой скорлупе… я так голодна!»
Последние слова были произнесены настолько жалобным тоном, что Марика невольно улыбнулась, мягко потрепав ее по голове.
«Мы уже почти пришли. Видишь свет впереди? Там озеро, и много вкусной еды. Ты поешь, а потом можно будет искупаться в прохладной воде и, если у тебя начнет чесаться кожа, я намажу тебя маслом…» К'ран, - уже вслух обратилась она к синему всаднику, чувствуя, как в ушах слегка позванивает от звуков ее собственного голоса, - они всегда такие голодные, когда вылупляются?
- Всегда, - тот слегка улыбнулся, и в его серых глазах появилось какое-то незнакомое выражение – смесь нежности, обожания и тоски, - Нарит за милую душу умял две миски с мясом, и потом еще вовсю канючил, пока мы шли к баракам… я думал, он меня с ума сведет! Да, да, но с тех пор мало что изменилось, разве что теперь тебе приходится есть намного больше! – насмешливо ответил юноша на безмолвную реплику своего дракона, примостившегося где-то на нагретом солнцем склоне чаши, одновременно с этим призывно махнув рукой другому всаднику, стоявшему неподалеку от озера, - Это Д'лак, - пояснил К'ран, когда тот, мгновенно сообразив, что к чему, приблизился к ним, держа в руках миску с мелко нарубленным мясом, - всадник синего Марата. Д'лак…
- Марика, - улыбнулся тот, глядя на девушку прищуренными темно-карими глазами, - Выходит, все-таки Запечатлела своего дракона? Да еще и такую очаровательную малышку! – он посмотрел на Силант, и та, поняв, что говорят про нее, смущенно потупила глаза, - Ишь ты… скромница! И красавица, к тому же!
- Готов поставить две марки против кучи помета, что через два Оборота у наших синих прибавится головной боли.
- Мой Марат обгонит твоего Нарита даже летя задом наперед!
- Да неужели? А помнится, когда поднялась Алинт, Марат сдался, едва взлетев над Вейром!
- От сдавшегося слышу! Нарит даже не подумал подняться следом за ней!
- Просто он не интересуется худосочными цыплятами, а мне никак не улыбалось делить постель с такой замухрышкой, как Ханина!
- Простите…
- Ханина – замухрышка?! Да ты совсем ослеп, как я погляжу, если такое сказал! Эта женщина – настоящая кладезь удовольствий для любого, кто сумеет уговорить ее разделить с ним ночь!
- Простите!
- Ха! Да кому, позволь, потребуются ее способности, если она день-деньской не вылезает из вейра Г'рула, и уже до самых пяток пропахла его…
- Простите, пожалуйста! – не выдержав, во все горло закричала Марика, и оба синих, как бы и забывших, что они не одни, мало что на месте не подпрыгнули, виновато уставившись на девушку.
- Силант. Хочет. Есть! – четко, раздельно заявила она, глядя то на одного, то на другого, и хотя ростом она была ниже их, по меньшей мере, на голову, синие под ее гневным взглядом невольно ощутили себя карликами, - И ее нужно накормить… А ну, дай сюда! – и, выхватив из рук оторопевшего Д'лака миску с мясом, она стремительно зашагала в сторону озера, увлекая за собой подпрыгивающую драконочку, которая, уже не желая терпеть, буквально на ходу пыталась вытеребить миску у всадницы. Двум мужчинам осталось только переглянуться.
- Королева… - протянул Д'лак, - Настоящая!
- Только зеленая, - улыбнулся К'ран, - Но я тебя понял. Эх, а ведь какая золотая всадница могла бы получиться из этой малышки!..
- И тогда нам с тобой осталось бы только вздыхать, глядя, как какой-нибудь бронзовый догоняет ее королеву! – усмехнулся Д'лак, - А так… есть шанс. В конце концов, выбираем-то не мы, а драконы, - добавил всадник таким тоном, каким говорят о чем-то незыблемом, - И не только во время Запечатления.
- Дракон выбирает, - кивнул К'ран, - А время покажет, кто из нас окажется более достойным. Но согласись, Д'лак…
- Лакомый кусочек, - синий посмотрел на Марику, потчевавшую свою драконочку у самой кромки воды, и девушка, явно почувствовав направленные на нее голодные взгляды, невольно вздрогнула, но не оглянулась, тем более, что Силант не давала ей и минуты покоя, требовательно разевая зубастую пасть, в которую нужно было запихивать все новые и новые порции мяса – иначе драконочка начинала возмущенно бодаться и протестующе верещать, втолковывая своей глупой всаднице, что у нее ноет пустой живот, а эти вкусные красные ломтики так упоительно пахнут и так хорошо заглушают боль… Умяв полную миску, она, кажется, нисколько не утихомирилась, и жалобным писком поторапливала Марику, пока та не раздобыла ей еще одну порцию – слава Первому Яйцу, большинство Запечатленных сегодня уже накормили своих дракончиков, а, как ни голодны были малыши, Вейр приготовил им столько пищи, что хватило бы даже на взрослую королеву! И уж подавно ее было достаточно, чтобы набить один-единственный, пусть и весьма вместительный желудок одной зеленой самочки, что, отправив к себе в глотку полторы полные миски с мясом, наконец-то успокоилась, и ее мысли перестали терзать сознание Марики, из бурного горного потока превратившись в неторопливую речушку, полную удовлетворения. Ее живот раздулся, как воздушный шарик, и мучительно жжение уже не беспокоило маленькую драконочку, глядящую на свою всадницу небесно-голубыми глазами.
«Я люблю тебя, - говорила она с бесконечной нежностью, пока Марика ласково гладила ее и почесывала надбровья, - Я так долго тебя ждала!»
«И я тебя люблю, - молча ворковала девушка, любуясь игрой света на зеленой спинке, замысловатым узором вен, просвечивающим сквозь полупрозрачные, как бы стеклянные, крылышки, танцующими бликами в переливающихся, как драгоценные камни, глазах, - Я буду любить тебя… всегда», - ее рука чуть остановилась на гребне драконочки, коснувшись забившихся туда песчинок, и Силант, чуть дернув шкуркой, пожаловалась:
«Я грязная. И моя кожа чешется».
«Это легко поправить, - улыбнулась Марика, помогая ей подняться, - Сейчас мы тебя выкупаем, а потом я раздобуду немного масла… Не бойся! – сказала она малышке, что, едва коснувшись лапкой воды, тут же ее отдернула, - Это совсем не страшно, а очень приятно, и я тебе помогу. Иди сюда!»
«Хорошо», - по голосу Силант было ясно, что она не вполне убеждена, однако присутствие Марики успокаивало ее, и, широко раздувая ноздри, драконочка осторожно пошла в воду, к стоящей по колено в воде девушке, призывно манившей ее за собой. Между острых, как иглы, зубов выскользнул наружу раздвоенный язычок, бережно коснувшийся странной сверкающей жидкости, лизавшей ее брюшко, и в полыхающих желтым и оранжевым глазах драконочки проскользнули искры удивления – ей… нравилось! Теплая ласковая вода отлично смывала с ее кожи колючие песчинки, а изумительно жирное масло, которым Марика намазала ее после того, как она стала совершенно чистой, тут же успокоило донимающий ее зуд, и Силант почувствовала себя совершенно счастливой.
«Я люблю тебя, - наверное, в десятый, или может быть – в сотый раз повторила она, чувствуя, как замирает сердце и поет душа от этих простых слов, - Я так сильно тебя люблю… так… сильно…»
«Эй-эй, не спать, - нежно потормошила ее девушка, - Если ты заснешь здесь, то обожжешь себе кожу, а ночью – замерзнешь. Пойдем со мной, я отведу тебя туда, где можно хорошенько вздремнуть. Идем же. Идем!»
Под уговоры всадницы Силант все же сумела оторвать свое сытое брюшко от казавшегося таким уютным песчаного берега, чтобы вслед за Марикой проковылять к пещерам, отведенным в Вейре для молодежи. Подбадриваемая ее голосом, драконочка мужественно преодолела это поистине огромное расстояние, ни разу не пожаловавшись на боль в перетружденных лапах или что-то еще, хотя глаза у нее прямо-таки слипались, и Марике приходилось то и дело подталкивать ее, чтобы она, чего доброго, не уснула прямо на ходу, по пути в просторную пещеру, где стояли каменные ложа для маленьких дракончиков и кровати – для их двуногих товарищей. Сейчас большая часть мест была уже занята, но, к счастью, им удалось найти свободную лежанку, и Марика с готовностью помогла своей сонной подруге устроиться поудобнее, готовясь ко сну.
- Так вот, значит, какого дракона ты себе выбрала, - раздался откуда-то сбоку насмешливый голос, и, оглянувшись через плечо, девушка увидела Тиону, что стояла в дверях пещеры, одну руку положив на голову новорожденной золотой королевы, а второй оперевшись о стену, - Променяла зеленую замарашку на возможность стать Госпожой Вейра?..
- Конечно, - спокойно ответила Марика, непроизвольно опустив ладонь на шелковистый загривок Силант – уставшая драконочка уже спала без задних лап, но все равно еле слышно заурчала, отвечая на ласку, - Зачем мне какая-то золотая, если у меня есть моя Силант, не побоявшаяся заступиться за меня перед собственной матерью? К тому же, Илита еще полна сил, да и две младшие королевы тоже не спешат уступать свои места, так что тебя, скорее всего, отправят куда-нибудь на Южный, а меня вполне устраивает родной Вейр, чтобы куда-то улетать, - и, испытывая нечто вроде странного удовлетворения при виде раскрасневшегося лица Тионы и беспокойно свистевшей золотой, она добавила, - К тому же, мы с Силант собираемся не лететь над землей, подбирая остатки того, что не дожгут боевые Крылья, а в первых рядах сражаться с Нитями, как и пристало всадникам!
- Ах, ты… - судя по выражению на лице Тионы, у нее вот-вот должен был пар повалить из ушей, - Да как ты… Да я посмотрю на тебя, когда моя Залита поднимется в брачный полет, и все бронзовые, сколько их будет в Вейре, помчатся за ней следом! Я посмотрю на тебя, когда меня окружат их всадники, и каждый будет гореть желанием обладать мной и моей королевой! Я посмотрю на тебя, когда твоя зеленая уродина впервые будет жевать огненный камень, и уж больше никогда не сможет иметь детей – а Залита будет Оборот за Оборотом откладывать яйца на Площадке Рождений, и тогда!..
- И тогда, юная Тиона, ты по праву займешь свое место среди королев своего Вейра, а, быть может, даже станешь Госпожой – но, пока этого не случилось, советую проявлять должное уважение к своим товарищам, - раздался у нее над ухом строгий голос, и за спиной у новоявленной всадницы словно бы из-под земли вырос широкоплечий мужчина, одного взгляда которого оказалось вполне достаточно, чтобы Тиона замолчала, исподлобья глядя на П'рита, одноглазого бронзового всадника, которого молодым Запечатлевшим следовало бояться и почитать, как родного отца – впрочем, в Вейре наставник молодых являлся для своих подопечных отцом, матерью и учителем в одном лице. Его не любили – угрюмый нрав бронзового, которому еще в далекой юности Нити выжгли половину лица и безнадежно искалечили руку, не располагал к себе, однако его богатый опыт и несгибаемая воля с лихвой покрывали недостаток личного обаяния – да и как еще можно было относиться к человеку, что, даже искалеченный, продолжал на равных летать с остальными всадниками во время каждого Падения, безжалостно выжигая серебряные дожди, угрожающие Перну?..
- И не смотрите так на меня, юная леди, - спокойно добавил П'рит, - Ваши амбиции весьма похвальны, но не стоит думать, что одно их наличие обеспечит вам светлое и безоблачное будущее. Поэтому сейчас, вместо того, чтобы драть глотку и кому-то что-то доказывать – почему бы тебе не позаботиться о своей королеве и не подыскать ей место для сна? После этого, разумеется, ты можешь покинуть ее и вернуться в жилые пещеры, дабы там покричать в свое удовольствие, но, - тонкие губы бронзового изогнула усмешка, - в таком случае, я не завидую Залите, которой досталась настолько самовлюбленная всадница!
- Да, П'рит, - пробормотала сквозь зубы Тиона, чьи раскрасневшиеся уши было видно даже в темноте, после чего она молча повела свою королеву к ближайшему незанятому ложу – к счастью, находившемуся на другом конце пещеры от Марики, поэтому ей пришлось ограничиться лишь злобным взглядом, брошенным на бывшую конкурентку. Та отреагировала совершенно спокойно, прекрасно понимая, что П'рит не позволит этой злобной верри вновь попытаться устроить скандал, и, к тому времени, как пыхтящая Тиона наконец-то взгромоздила свою королеву на отведенное ей место, зеленая всадница уже последовала примеру своего дракона и крепко спала, положив голову на переднюю лапу Силант.
Она улыбалась во сне…

В связи с приличным размером - тридцать две страницы и целая история драконов и всадников - выкладываю лишь до этого момента. Заинтересовавшиеся в продолжении могут прочитать рассказ целиком на СамИздате (http://samlib.ru/editors/n/nowikowskaja … raet.shtml) или скачать в виде текстового документа (http://zalil.ru/33987975). Благодарю за внимание - и понимание. :)

Отредактировано Аннаэйра (2012-11-22 07:49:47)

+2

3

Девушка, которая не была всадницей
Лаира осторожно выглянула из-за угла и огляделась. В Нижних Пещерах было много народу - все праздновали успешное Рождение. Вино лилось рекой, откуда-то слышалась музыка и голос арфиста, повсюду звенел радостный смех. Девушка с любопытством, смешанным со страхом, наблюдала за пирующими всадниками. "Вот бы к ним присоединиться,- подумалось Лаире, но она тут же отогнала эту мысль. -Ага, как же. Что я там буду делать? Я им не ровня..." Но вот люди немного расступились, и на середину зала вышел арфист с гитарой в руках. Девушка остановила на нём взгляд и немного подалась вперёд. Это был коричневый всадник Р'лен, который увлекался музыкой с детства и за годы жизни в Вейре сумел изучить сложную науку арфистов. Молодой всадник дождался тишины и тронул струны гитары. Пещера наполнилась сочным звуком мажорного аккорда, который тут же подхватил маленький бронзовый файр, сидевший на плече у музыканта. Зазвучала быстрая боевая песня, призывающая всадников к борьбе с Нитями. Многие подхватили песню, и вскоре Пещера наполнилась сильными голосами. Лаира затаила дыхание, стараясь не пропустить ни одной ноты, ни единого слова. Песня захватила её целиком, а воображение уже рисовало в голове образ дракона, яростно выдыхающего пламя.
Песни звучали, почти не прерываясь. Одни призывали к храбрости, другие были полны радости. Последней Р'лен исполнил печальную песню. В ней пелось о преданности, о любви и горе. Лаира прижималась к холодной стене и дрожала всем телом, вытирая слёзы. Бывают же такие люди, умеющие одной песней вызвать и радость, и грусть. Всадники в зале притихли, молча внемля песне, а когда затих последний аккорд, громко зааплодировали, благодаря арфиста за музыку и песни. Постепенно люди стали покидать Пещеры - время было позднее, после шумного праздника все спешили отдать должное сну. Всё ещё пребывая в смешанных чувствах после песни, Лаира вышла из-за угла и привычно стала убирать со столов. Вскоре к ней присоединились и другие женщины. Девушка так глубоко задумалась, что едва не вскрикнула, услышав над ухом недовольный громкий писк. Испуганно подняв голову, Лаира увидела перед собой Р'лена, на руке которого сидел отчаянно вопящий файр.
-Извини, ты не могла бы мне помочь?- обратился к девушке всадник.
Лаира кое-как сбросила с себя оцепенение и кивнула.
-Видишь ли, мой Голт очень проголодался. Да ты и сама слышишь,- юноша усмехнулся, пытаясь как-то отвлечь своего питомца. -Ты бы меня очень выручила, если бы принесла немного мяса для этого обжоры.
-Да-да, конечно,- пробормотала Лаира и бросилась к кухне, едва не сбив с ног пожилую женщину.
Через несколько минут девушка вернулась с небольшой миской в руках, наполненной мясными обрезками. В другой руке Лаира несла кувшин с горячим кла и кружку.
-Ох, большое спасибо,- с облегчением улыбнулся ей Р'лен и быстро протянул Голту кусочек мяса, в который молодой файр тут же вцепился с неприкрытой жадностью.
-Я принесла кла,- сказала девушка, осторожно ставя на стол кувшин и чашку.
-Тогда я должен поблагодарить тебя ещё раз,- с лёгким поклоном ответил коричневый всадник. -После пения, знаешь ли, очень пересыхает горло...
Лаира недоумённо посмотрела на юношу, но, заметив его лёгкую улыбку, неуверенно улыбнулась в ответ.
-Если можешь, покорми пока Голта. Думаю, он не будет против,- наливая себе кла одной рукой, сказал Р'лен.
Лаира осторожно взяла один кусочек мяса и поднесла его к файру. Мгновенно вытянулась длинная гибкая шея, и мясо исчезло, будто его и не было. Голт требовательно вращал красными от голода глазами, и девушка полностью сосредоточилась на кормлении. Её глаза светились восторгом. Какой милый файр! Ей ещё никогда не удавалось посмотреть на них так близко. А уж покормить тем более. Неожиданно в пещеру вошёл молодой бронзовый всадник.
-Р'лен! Позволь выразить тебе своё восхищение - ты прекрасно выступил сегодня,- подойдя ближе, сказал он.
Лаира вздрогнула от голоса всадника и сжалась. Голт уже насытился и теперь сонно зевал, сидя на руке у коричневого.
-Спасибо, Д'нот,- ответил коричневый и залпом выпил тёплый кла.
-Может, желаешь выпить вина? Сегодняшнее событие располагает к напиткам покрепче кла.
-Извини, бронзовый, но я слишком устал сегодня.
-Ну что ж, хорошо,- тут взгляд всадника переместился к замершей у стола девушке. Глаза алчно вспыхнули. -А ты, красавица, не желаешь выпить со мной? В моём вейре как раз осталось прекрасное бенденское вино.
Лаира сжалась ещё сильнее и замотала головой.
-Неужели тебе неприятно общество бронзового всадника?- мужчина явно издевался.
Девушка быстро схватила пустой кувшин и со всех ног бросилась на кухню. Сердце бешено стучало в груди, ноги подкашивались от страха. "Опять он,- мысленно простонала Лаира про себя, непослушными руками протирая кувшин. -Сколько можно меня мучить? Я уже от одного его вида готова сбежать отсюда на край света!" Девушка содрогнулась всем телом, вспоминая их предыдущие встречи. "Жаль, что я не всадница,- тоскливо подумала Лаира, проходя в свою комнату и падая на кровать. -Будь я ей, я смогла бы улетать отсюда куда угодно, в любое место на Перне." Девушка тяжело вздохнула и свернулась калачиком, отгоняя непрошеные мысли и медленно погружаясь в сон.

Полностью прочесть сие творение можно на сайте)) http://ficbook.net/readfic/525030
спасибо за внимание)

Отредактировано Элина (2012-12-04 13:37:55)

+1

4

Поскольку я так и не успел ничего из задуманного написать, выкладываю свой старый очерк о своих любимых литературных героях, занявший 1 место на внутригородском конкурсе)
А вообще предлагаю по завершению данного конкурса создать постоянную тему "фанфики и их обсуждение"

«Мой любимый литературный герой»

Драконы… Они кажутся нам опасными фантастическими существами, но так ли это?
В течение всей истории люди почему-то питали стойкую неприязнь к драконам. Но вот, наконец, нашёлся человек, вставший на их защиту. Это оказалась писательница Энн Маккефри.
Одна из самых первых её книг, «Полёт дракона», написанная в 1968 году, произвела настоящий переворот во всей мировой фантастике, призвав и некоторых других писателей встать на защиту драконов.
Так чем же так притягательна эта книга?
Всё дело в том, что Энн Маккефри использовала совершенно новый приём – она сделала возможным симбиотическое сосуществование дракона и человека, или, говоря проще – возможность телепатической взаимосвязи между человеком и драконом. Плюс к этому писательница поиграла на психологии читателей, показав, что полёт на драконе – это прекрасно!
Роман «Полёт дракона» начинается с момента человеческой истории, когда потомки земных колонистов на планете Перн забыли о существовании планеты Земля, и многие жители были уже на грани того, чтобы впасть в первобытную дикость. Даже драконы оказались в это время под угрозой вымирания, так как не могли выполнять главной своей задачи – защищать планету от смертоносных организмов из космоса, называемых Нитями, которые по каким-то причинам уже больше четырёхсот лет, или местных Оборотов, не посягали на жизнь перинитов. Положение на планете усугублялось тем, что появился лорд-самозванец по имени Фэкс, который насильно захватил семь холдов – аналогов городов на Перне.
В одном из этих холдов, Руате, Фэкс произвёл наибольшее опустошение – он уничтожил практически всю семью лордов Руата и разграбил холд. И единственная выжившая из семьи правителей Руата, девочка по имени Лесса, поклялась отомстить ненавистному Фэксу.
Девочке, а затем девушке, нелегко было пережить долгие годы ожидания, когда же её месть станет возможной. Но она вредила Фэксу чем могла, стараясь, чтобы холд не приносил самозванцу доходов. И через десять Оборотов Лесса дождалась своего единственного шанса.
«Лесса проснулась от холода, но не того – привычного, исходившего от вечно сырых каменных стен. Это был холод предчувствия опасности».
Так начинается роман «Полёт дракона». Невозможно описать всю гамму чувств и эмоций, когда мы уже в следующей главе наблюдаем за прекрасным полётом на драконе всадника Ф’лара, но ещё сложнее описать то, что творилось в душе Лессы, когда она узнала, что Фэкс и Ф’лар прилетают в Руат. Ведь теперь ей представилась возможность отомстить, особым образом воздействуя на сознание Ф’лара.
Да, эта девушка обладает удивительными способностями,  а ещё упорством и терпением, смелостью, властностью и, в то же время, несколько заносчивым характером. Но всё это неотделимо от яркой личности Лессы, ведь, не обладай она всеми этими качествами, никогда бы не удалось свершить ей всего того, что она смогла сделать в этом произведении.
Не буду лишать читателя прекрасной возможности ознакомиться с романом самому и пересказывать здесь весь сюжет книги,  ведь она настолько прекрасна и так трогает за душу, что невозможно остаться равнодушным к написанному в ней, пусть даже это и фантастика…
Но давайте лучше подробней остановимся на личностях главных героев – Лессы и Ф’лара. Они словно уравновешивают друг друга присущими каждому из них качествами, создавая впечатление идеальной пары Предводителя и Госпожи всадников Перна.
Вспыльчивость Лессы – выдержка Ф’лара; смелость Лессы – разумная осторожность Ф’лара; и – стремление ко всему новому у обоих. Это лишь несколько черт характеров главных героев, и все эти качества показывают невозможность их существования друг без друга – и, конечно же, без их великолепных драконов…
А какой невероятной храбростью надо обладать, чтобы решиться на подвиг, который Лесса совершает в одной из частей книги? И насколько твёрдый характер нужно иметь, чтобы, как Ф’лар, объединить всех – и всадников драконов, и жителей холдов - пред лицом опасности возвращения Нитей?!
Так давайте же поддержим таких литературных героев – ведь можно сказать, что Лесса и Ф’лар живут отдельно от книги, своей собственной жизнью? Создаётся впечатление полной реалистичности всего описываемого в романе, несмотря на его фантастичность!
…Судьба Лессы и Ф’лара не кончается вместе с романом «Полёт дракона». Читатель вправе сам продолжить их жизнь – либо прочитать следующий роман, «Странствия дракона», а вслед за ним – и остальные книги нескончаемой и неподражаемой саги про всадников Перна и, конечно же, их драконов. А может, читатель и сам отважится, прочитав книги, пофантазировать и написать продолжение?..
Как бы там ни было, самая первая книга Энн Маккефри из серии «Всадники Перна» и её главные герои – Лесса и Ф’лар навсегда останутся в памяти прочитавших роман «Полёт дракона».
А если вы ещё не читали этой книги, то скорей идите в ближайшую библиотеку – и прикасайтесь к источнику свежих впечатлений, настоящих чувств и хорошего настроения! А закончить этот очерк я хотел бы цитатой из книги «Полёт дракона»:
«Кто хочет – может. Кто пробует – делает. Кто любит – живёт».

11.10.2007 Оборота

+1

5

Ерунда какая-то получилась, по-моему. Но пускай висит, а то в теме удручающе пусто.

- Они не посмеют! – сквозь зубы прошипел Ф’лар.
Мнемент тревожно шевельнул хвостом, прекрасно чувствуя обуревавшие всадника гнев и отчаяние. Ф’нор, неслышно скользнувший в вейр, застыл у входа. Он хорошо знал брата и понимал, что ему одному Ф’лар может позволить видеть себя таким, как сейчас: бессильным, полным сомнений и нуждающимся в поддержке.
- Не посмеют…
К’роб, М’ридин, С’бран, К’врел и прочие старики – ворчливые, упертые, не желающие признавать очевидного, не видящие дальше своего морщинистого носа! До Прохождения осталось всего четырнадцать Оборотов. Хватит ли этого времени, чтобы подготовиться к атаке Нитей?
Да – если он встанет во главе Вейра. Долг и обязанности Предводителя известны ему с детства – Ф’лон не терял времени даром и обучал своих сыновей еще до того, как они стали всадниками. К счастью – потому что времени «после» у него почти не было.
Он должен стать Предводителем. Вернуть ослабевшему Вейру былое величие. Защитить Перн от надвигающейся угрозы.
Немногие верят, что Алая Звезда вернется, принеся с собой Нити. Он сам, Ф’нор, К’ган, еще несколько всадников. Б’нер как-то упомянул мастера Робинтона, который дружил с Ф’лоном и вроде бы разделял его убеждения, но главный арфист не помощник в делах Крылатых. Ему бы с цехом разобраться.
Опорой Предводителя всегда была Госпожа. Но не рассчитывать же на Йору! Ф’лар передернулся от одной мысли о ней. Трусливая, глупая, безвольная – такая не сумеет управлять Бенденом. Да Йора и не управляет, только сидит в своем вейре и набивает желудок, тем самым влияя на Неморту. Брачный полет раз в семь лет – куда это годится? Кладки, не превышающие двух десятков яиц, - сойдет в начале и середине Интервала, но не перед Прохождением.
Не теперь, когда весь Перн будет защищать лишь один Вейр.
Но, может быть… Если появится другая… Скоро брачный полет – хоть это можно считать заслугой управляющих, спохватившихся, что без контроля королева так и не поднимется. Если Неморта отложит золотое яйцо и всадники отыщут достойную кандидатку: смелую, сильную духом, которая верит или поверила бы в возвращение Алой звезды – о, тогда можно было бы принудить Йору передать ей власть. Новая Госпожа, достойная своего звания, помогла бы ему. Где только разыскать такую… Жаль, что дочка руатанского лорда слишком молода, этот холд подарил миру много прекрасных всадниц.
Во имя Первого Яйца, пусть все получится так, как он задумал! Перемены сейчас нужны как никогда. Вейр слабеет. Старики не желают прислушиваться к его доводам. Ах, если бы Ф’лон не погиб… Если бы Б’нер не был похож на брата только внешне и смог бы повлиять на М’ридина и остальных…
Нет, хватит пустых сожалений. Старшие всадники хотят видеть Предводителем Р’гула – но этого не будет. Неморту догонит Мнемент – он крупнее и сильнее Хата; Илиату, самую быструю из зеленых и, по словам ее всадника, любящую поизводить претендентов долгой погоней и неожиданными разворотами в воздухе, он настигал не раз, а золотая не сравнится с ней. К сожалению.
От мысли, что ему придется разделить с Йорой ложе, Ф’лара затошнило. Благо, что во время брачного полета эмоции всадника и дракона настолько переплетаются, что уже неважно, кто рядом с тобой. Мужчина, женщина, старше или младше, красота, характер, отношения между вами – все теряет значение. Это забытье – единственное спасение, если партнер неприятен.
- Ф'лар, - окликнул его брат, видя, что он наконец прекратил метаться по вейру, словно раненый бык в загоне.
- Я в порядке.
Ф'лар сел на край драконьего ложа провел ладонями по лицу, словно стирая остатки обуревавших его эмоции.
- Что они реально могут сделать, чтобы помешать мне? Если, конечно, посмеют…

***
Они посмели.
С бессильной злобой Ф'лар наблюдал, как Хат – единственный из бронзовых – взмывает вслед за Немортой. Виски ломило от напряжения – ментальное противостояние и Мнементу, и ему самому, чувствовавшему боль дракона, давалось дорогой ценой.
О нет, они не стали плести какие-то сложные интриги, пытаться удалить его из Вейра на время полета, ранить или отравить. Все оказалось куда проще…
Громовые раскаты яростного «Ты не полетишь!» звенящей болью отдавались в голове. Как только Неморта впилась в горло одной из птиц, насыщаясь кровью, Кортат, Килминт, Спакинт, Фаларт и Туэнт – хотя последний особого энтузиазма не проявлял – начали ментальную атаку. Драконы П'гала, Д'скена и М'рифа блокировали взметнувшегося было на помощь Канта. Гаранат попробовал поддержать Мнемента, но быстро отступил. Б'нер стоял поодаль, не вмешиваясь – Ф'лар не винил его, синим не место в схватке бронзовых. Хотя К'ган наверняка бы сунулся… если бы еще с утра не отправился с половиной крыла на юг, чтобы женщины могли собрать фрукты для Вейра.
Ты не полетишь!
Ты не полетишь.
Не полетишь!
Ты не полетишь!

Голову словно сдавило стальным обручем. В ушах гулко, в такт биению сердца, шумело, заглушая все другие звуки. Перед глазами внезапно поплыло, он почувствовал, что теряет равновесие…
Сильные руки схватили его за плечи и хорошенько тряхнули, приводя в себя. Ф'лар мотнул головой, поворачиваясь к нежданному помощнику.
- …гнал ее, - он разобрал только самый конец фразы, хотя Р'йяр стоял вплотную.
- Что? – из пересохшего горла вырывался какой-то сип, ни капли не похожий на его голос.
- Все закончилось, Хат догнал ее, - повторил Р'йяр.
- А, - тупо произнес Ф'лар, не способный сейчас выговорить что-то более внятное. 
Значит, Р'гул. Они все-таки получили, что хотели…
Снова накатили отголоски боли. Его дракон все еще продолжал сопротивляться.
«Хватит, Мнемент, - слабо позвал Ф'лар. – Не надо больше…»
От бронзового пришла волна раскаяния и вины – он не справился, не одолел противников, не поймал королеву, подвел своего всадника.
«Нет, Мнемент, ты не виноват. Ни в чем не виноват. Просто их больше», - он даже не заметил, что произнес фразу вслух.
- Это ненадолго! – яростно уверил подбежавший Ф’нор.
- Чего… отстань, - Ф’лар попытался отмахнуться от брата, но тот ловко перехватил его руку и прижал к лицу мокрое от ледяной воды полотенце.
- Не дури, у тебя кровь носом идет.
Ф'нор силком увел его из Чаши в давно пустующие пещеры для молодняка и следил, не давая запрокинуть голову, пока кровотечение не остановилось. Ф’лар с трудом убедил брата, что и дальше за ним присматривать совсем не нужно, до Нижних пещер, где Манора напоит его кла, он доберется самостоятельно.
В Чаше его ждал Мнемент. Медленно – потому что всадник чувствовал себя полностью обессиленным, а драконы по земле передвигаются довольно неуклюже – они дошли до озера. Взгляд Ф'лара скользнул выше, в сторону королевского вейра – Хат и Неморта уже вернулись из недолгого полета…
Странное ощущение – смесь сочувствия, ободрения и страха – резко окатило его. Ф'лар вскинул голову, словно пытаясь найти источник этих чувств…
Над Вейром парил огромный бронзовый дракон.
***
Ф'лар знал, что этим мальчиком был он сам. Сожаление охватило его. Если бы он мог утешить подростка, переполненного обидой и горем… если бы он мог сказать ему, что власть над Вейром вернется к роду Ф'лона…
Внезапно, словно испугавшись этих мыслей, Ф'лар приказал Мнементу вернуться назад. Ледяное дыхание Промежутка обожгло лицо и тут же сменилось порывом знобящего зимнего ветра.
Мнемент широко распростер крылья, медленно планируя вниз, к вейру молодой королевы. Оба — и всадник, и дракон — хранили молчание, потрясенные мелькнувшим видением прошлого.

Курсивом выделена цитата из книги Э. Маккефри «Полет дракона».

Пояснения:
Илиата - выдуманный мною зеленый дракон.
Б’нер, П'гал, Д'скен, М'риф - в "Мастере-арфисте" упоминались как Бравоннер, Прагал, Джескен, Мориф. Я просто сделали их всадниками.

Отредактировано Д'нер (2013-02-20 17:27:36)

+4


Вы здесь » Драконы Перна: Долгий Интервал » Обитель творцов и их муз » Второй конкурс литературного творчества "Взмах драконьего крыла"


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC